Афганка тактично промолчал.

– Вот и оно! - сказал старичок назидательно и замолчал на некоторое время.

Старушка бойко шла по рынку, размахивая кошелкой.

– Сейчас, - сказал старичок. - Еще рыбы куплю, и домой на трамвае поедем. Давай, милая, шагай, шагай!

– Вы прямо с ней, как с живой, говорите, - удивился Афганка.

– А что ж она, не живая, что ли? - охотно поддержал разговор старичок. - Все слышит, может, даже думает о чем-то своем…

– Кто думает? - насторожился Афганка, а про себя решил: угораздило же нарваться на психа!

– Человечинка думает, - кивнул старичок. - Шагает себе и думает о чем-то своем…

– Хм… - сказал Афганка. - И чем это она, простите, думает?

– Это уж я не знаю, чем. Да и какая нам разница, верно?

– Большая разница, - возразил Афганка. - Как и чем может думать многоклеточное? Оно ж многоклеточное!

– А вот сам посуди! - крякнул старичок. - Толпа ведь думать может? А многоклеточное - это, считай, та же толпа.

– Нет, - уверенно покачал головой Афганка. - Толпа думать не может.

– Может, может! - кивнул старичок. - Ты никогда не слышал, как толпа хором скандирует? Мысли, правда, у толпы куцые. Усредненные, я бы сказал. Но ведь есть же? Так что мы не можем отымать у многоклеточного права на разум!

– Разум, - хмыкнул Афганка. - Разум - это когда самое себя осознаешь. Может ли толпа осознавать самое себя? И думать о себе, как о толпе?

Старичок погрузился в мысли. А может, просто замолчал, сконцентрировавшись на сложном участке дороги. Его старушка остановилась, переложила кошелку в другую руку и двинулась дальше.

– Неправильно вопрос ставишь, молодой человек, - сказал наконец старичок. - Вот я сейчас переложил кошелку в ее другую руку, верно? А может, она при этом думает, что по своему разумению это сделала?

– Но это же сделали вы?

– Это я думаю, что сделал я, - возразил старичок. - Однако ж я не могу знать этого наверняка. Ведь мы тоже состоим из огромной кучи молекул, так откуда я знаю, сам я себе хозяин или мною управляют внутренние молекулы? Ну?